Главная | E-mail | Карта сайта


Рассказы Чарушина Е. И.
Что за зверь?
Страшный рассказ
Удивительный почтальон
Яша
Верный Трой
Кот Епифан
Друзья
Почему Тюпу прозвали Тюпой.
Тюпа маленький.
Почему Тюпа не ловит птиц.

Томка.
Как Томка научился плавать.
Томка испугался.
Томкины сны.
Как Томка не показался глупым.
Никита-доктор.

Воробей.
"Джунгли - птичий рай"


Жизнь животных.
Милосердие и гуманность к одиночеству бездомных животных.
Библиотека.
Экология.


Читайте также обзорные статьи:
Е. Дашкова. Голубь.
Е. Дашкова. Воробей.
Е. Дашкова. Скворец.
Е. Дашкова. Грач.
И художественные произведения:
Тургенев И. С. Воробей.
Горький М. Воробьишко.
Чарушин Е. И. Воробей.





Главная / Библиотека / Чарушин Е. И.

Чарушин Е. И. Художественные произведения о мире животных.


Чарушин Е. И.

Фотография Чарушина

Чарушин Е. И. (1901 - 1965) -- один из самых любимых детьми художников мира животных. Он был лучшим художником анималистом. Равных ему не было. Но Евгений Чарушин был и одним из тех добрых и гуманных детских писателей, которые сохранили непосредственность и свежесть детского взгляда на мир животных и детского восприятия жизни, которые сумели по-доброму и с ясной простотой донести этот взгляд до детского сознания. Искусство Евгения Чарушина, доброе, человечное, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.

В Чарушине все было удивительно. Начиная с фамилии. Казалось бы, этимология фамилии «Чарушин» восходит к словам «чара», «чародей», «очаровывать». Это очень соблазнительная версия, ведь сам художник и писатель Чарушин Е. И. очаровал несколько поколений детей своими добрыми, гуманными рассказами и рисунками о жизни животных. На самом же деле фамилия ЧАРУШИН связана с существительным ЧАРУША. Так в диалектных говорах Урала называли форму для выпечки сдобного теста. Прозвище ЧАРУША, от которого и произошла фамилия, получал человек пышнотелый, дородный.

Евгений Иванович Чарушин родился в 1901 году на Урале, в Вятке в семье Ивана Аполлоновича Чарушина, одного из видных архитекторов Урала. По его проектам построено более 300 зданий в Сарапуле, Ижевске, Вятке. Он оказал существенное влияние на застройку городов Прикамья и Предуралья, огромного региона, где он был ведущим архитектором в том числе и из-за своего статуса -- главный губернский архитектор. Профессия архитектора требует, как необходимого условия, быть хорошим рисовальщиком. Как и его отец, архитектор, сам юный Чарушин великолепно рисовал с детства. Рисовал начинающий художник по его собственным словам «преимущественно зверей, птиц да индейцев на лошадях».

Живой натуры для юного художника вполне хватало. Она была повсюду. Во-первых, сам родительский дом с огромным заросшим садом был густо населён всевозможной живностью. Это был настоящий домашний зоопарк -- кудахчущий, хрюкающий, ржущий, мяукающий и лающий. Во дворе обитали поросята, индюшата, кролики, цыплята, котята и всяческая птица -- чижи, свиристели, щеглы, разные подстреленные кем-то на охоте птицы, которых выхаживали и лечили. В самом доме жили кошки, на окнах висели клетки с птицами, стояли аквариумы и банки с рыбками, а ещё в доме жил некто Бобка.

Это был пес о трех лапах, закадычный друг маленького Жени Чарушина. Этот пес «лежал всегда на лестнице. Все об него спотыкались и бранились. Я же ласкал его и часто рассказывал ему о своих детских огорчениях». Во-вторых, кроме всего этого движущегося и шевелящегося изобилия натуры всегда можно было сбегать в мастерскую чучельника, находившуюся в двух шагах от дома Чарушиных. Там зверей можно было рассмотреть в состоянии покоя.

Любимым чтением Жени Чарушина были книги о жизни животных. Сетон-Томпсон, Лонг, Биар -- вот его любимые авторы. Но однажды отец подарил ему на день рождения 7 тяжелых фолиантов. Это была книга А. Э. Брема «Жизнь животных». Такое уж это было совпадение, что Чарушин родился в день смерти великого немецкого зоолога Альфреда Эдмунда Брема. Его фундаментальный труд в семи томах была самая дорогая для Евгений Иванович Чарушина книга. Ее он берег и перечитывал всю жизнь. «Я читал его запоем, - вспоминал Чарушин, - и никакие «Нат Пинкертоны» и «Ник Картеры» не могли сравниться с Бремом». И то, что рисовал начинающий художник все больше зверей да птиц, в этом тоже немалая доля влияния Брэма.

После окончания в 1918 году средней школы, где он учился вместе с Юрием Васнецовым, Чарушин был призван в Красную Армию. Там его использовали «по специальности», и он был назначен помощником декоратора в культпросвете Политотдела штаба Красной Армии Восточного фронта. Отслужив 4 года, практически всю гражданскую войну, он вернулся домой и решил учиться на профессионального художника. В Вятке можно было учиться только в декоративных мастерских Вятского губвоенкомата Но это было не серьезно, настоящей школы рисования губвоенкомат дать не мог. Юный Чарушин это понимал, и осенью того же года он уехал в Петербург. Заветная цель любого начинающего художника -- это Академия. И Евгений Чарушин поступил на живописный факультет в Петербургскую Академию художеств (ВХУТЕИН), где занимался пять лет, с1922 по 1927 год, у А.Карева, А.Савинова, М.Матюшина, А.Рылова.

По окончании учёбы Чарушин пришёл со своими наработками в Детский отдел Госиздата, которым заведовал в тогда знаменитый художник Владимир Лебедев.

В это время, начиная с 20-х годов, перед руководителями страны, разоренной войной, встала задача воспитания новых поколений строителей общества социальной справедливости, не имевшая аналогов в мировой практике. Конечно, предприятие это было весьма утопическим, ибо предстояло перевоспитать целый народ. Перед ними стояла задача формирования мировоззрения человека нового типа, советского. Технологией эффективного влияния на развитие личности будущих строителей общества справедливости стала разветвленная сеть детских газет и журналов. Предстояло создать принципиально новые книги специально для маленьких граждан советского государства. Книги должны были быть высокохудожественными и, в то же время, информативными и интересно-познавательными. Среди многочисленных газет и журналов, созданных по заказу партии и правительства, в Ленинграде появились на свет журналы "ЕЖ" и "ЧИЖ".

Эти названия - абревиатуры, которые появились в русском языке в первые годы Советской власти и которые популярны до сих пор. Да, эти журналы не про зверушек и не про птичек, не про ежей и чижей. Но так может показаться только на первый взгляд. Они именно как раз и про зверей, и про птичек тоже, хотя "Еж" -- это всего лишь "Ежемесячный журнал", а "Чиж" -- "Чрезвычайно интересный журнал", но значение их для воспитания у детей доброты и любви к животным непреходяще.

Журнал Чарушина Еж

Авторский состав журналов отбирался в детском отделе ленинградского филиала государстванного издательства (ГИЗ) в Ленинграде. Журналы "Еж" и "Чиж" при ленинградском филиале ГИЗа был создан в 1924 г. по инициативе К. И. Чуковского. Официальным заведующим журналов значился некто С. Н. Гусин, человек "начисто лишенный юмора и литературных дарований", а неофициальным властителем журналов, их душой и главным консультантом стал С. Я. Маршак, благодаря которому к концу 20-х годов здесь было сосредоточено уникальное по своему составу созвездие писателей и художников: Николай Олейников, Евгений Шварц, Ираклий Андроников, Даниил Хармс, Николай Заболоцкий, Корней Чуковский, Виталий Бианки, Мизаил Пришвин, Борис Житков. Среди которых был и молодой уральский художник Евгений Чарушин. Именно Маршак увидел в молодом художнике не только чудесного рисовальщика, но и замечательного рассказчика. И именно с благословения Маршака Чарушин начал писать свои чудесные детские рассказы, которые не вредно иногда перечитывать и взрослым.

Пятый этаж Дома Книги на Невском проспекте, где размещались "Чиж" и "Еж" все знали как "АкадемиюМаршака". Атмосфера редакции никак не вязалась с именно редакционной работой по разработкой методик перевоспитания и воспитания народа, кропотливой и усидчивой. И меньше она была похожа на казенную атмосферу государственного учреждения. Она скорее напоминала богемную сходку, безалаберную литературную студию, где неумолчно звучали веселые импровизации, шутки, пародии, эпиграммы…Один из сотрудников, работавших тогда в веселой Академии, вспоминал: "Весь этот пятый этаж ежедневно и в течение всех служебных часов сотрясался от хохота. Некоторые посетители детского отдела до того ослабевали от смеха, что, покончив свои дела, выходили на лестничную клетку, держась руками за стены, как пьяные". Как ни странно, молодые писатели этим упражняли свою фантазию, воображение и остроумие. Такая атмосфера помогала им поддерживать свой высочайший творческий тонус и приобретать уникальные профессиональные качества для создания веселой и познавательной детской литературы, ибо молодые таланты, работавшие в журнале, всерьез восприняли идею о воспитании веселых и добрых строителей счастливого, справедливого, "светлого будущего".

Журнал Чарушина Чиж

Евгений Иванович Чарушин прекрасно влился в эту веселую "Академию". Он активно сотрудничал с детскими журналами - с журналом "Мурзилка" (с 1924 г.), с "Ежом" (1928-1935 гг.) и "Чижом" (1930-1941 гг.), работая порой задаром, для идеи, без авансов и гонораров.

Поселился он недалеко от Дома Книги, на набережной Фонтанки, в доме 9, недалеко от Летнего сада, сначала в одной комнате, а потом в просторной квартире. И здесь, в Ленинградской квартире, он устроил такое же общежитие для своих любимых зверушек, персонажей его рисунков и рассказов. Там жили и охотничья собака, и зайчата, и коты Пуня и Тюпа, волчата и лисята, которых он приносил из зоопарка, где любил бывать и делать зарисовки с натуры.

В доме Евгения Ивановича всегда было полным-полно, кроме животных, и птиц: чижей, галок, овсянок, чечёток, перепёлок, попугаев. В квартире на Фонтанке Чарушиным был воссоздан тот микромир, что окружал его в детстве. А про детство свое он сам вспоминал так:
"Как я утром проснулся, так и вспомнил, что сегодня мой день рожденья и мне что-то подарят. Вскочил с кровати и вижу - на столе у кровати две птицы в клетке, ростом с воробья, зеленые, забавные, головы круглые, клювы загнуты... Ух! Я обрадовался! Это, наверно, дядя подарил. Он сам птичник, всяких птиц разводит.А под клеткой - книжка громадная: "Атлас птиц в картинках"...

Выхожу я в столовую чай пить - может, еще что хорошее подарят. А мне папа дает книгу - Некрасова "Сочинения", мама - штаны, бабушка - чулки. Плохо! Показал я отцу своих американских попугаев. Отец спрашивает:
- Эти тоже поют?
- Тоже поют!
Он и говорит:
- Ну так вот. Ты всех этих крикунов немедленно выпустишь на волю. Я из-за них второй месяц по утрам не сплю!...

... птиц у меня было, правда, много. Штук двадцать. Все в моей комнате жили, в клетках. Щеглы, чижи, чечетки, щур, клесты, синицы, пищуха. Все наши русские. Которых я сам поймал в клетку-западню, которых подарили, которых купил. Стрекотали они здорово. На весь дом! Из-за этого я их и держал. А отец рядом спал. С двух часов ночи они его будили.

Вот тебе и день рожденья! Ничего не подарили, а только все отняли. И так мне обидно стало... И я ушел в сад. Пришел к малине, а малины не ем. Вот тебе и день рожденья!...

Думаю, как бы это все устроить. Хожу по саду… Места не нахожу… В саду старая-престарая теплица стояла - амбар. Прежде там рассаду выводили, а теперь всякий хлам сбрасывают - сор, стулья ломаные, тряпье, сучье. Вместо крыши у теплицы парниковые рамы со стеклами. Залез я туда и сижу.

Жарища, духота. Солнце через рамы жарит. Как в джунглях! Вот деревьев только нет да птиц. А что, кабы сюда моих джунглевых попугаев? Ведь им жарища в самый раз. Тут они наверняка птенцов выведут. Думал я, думал и придумал. Обрадовался. Никуда птиц не выпущу! Замечательную штуку сделаю. Джунгли! Птичий рай! В этой самой теплице!
Закричал я даже от радости.

И устроил я джунгли - птичий рай. В земляной пол натыкал кустов - чащу сделал, песку насыпал - птицам купаться. У железного листа загнул края - получился противень такой, -- налил туда воды. Развесил скворечники по углам и гнезда сам свил из соломы. На клестов, снегирей и щура выменял у Витьки двух канареек - тоже тропические птицы.

В одном углу у меня густые джунгли были - даже стены не видно... И в этих джунглях, в самой гуще, повесил я на веревке блюдо с водой. Назвал его "горное озеро"... В другом углу у меня шкаф стоял. Старый, ломаный. Нарезал я лопатой дерна, гвозди достал и дерном со всех сторон шкаф обил. А в дерн я ветки воткнул, чтобы птицам было на что садиться.

Устроил все и стал птиц носить. Принесу клетку и открою. Сначала канареек выпустил... Вжить! - вылетели. Лётом летали, на елку садились, да не сели, - видно, колется хвоя. Лапки-то у них нежные, тропические, хвоя не подходит.

Потом выпустил я чижей. Они сразу залезли в противень и стали купаться. Вымокли совсем, летать не могут - по низу прыгают…Чечеток выпустил, пищуху, зяблика - всех! Потом пошел за попугайчиками...

Сначала все птицы боялись, молчали, а потом такой писк в теплице подняли! И пошло - пенье, драка, купанье. В песке купаются, в воде. Мокриц в стенах ловят. Принес я им в мешке целый муравейник. Ешьте! Только зря принес муравьев, не стали есть. Сижу я, слушаю, смотрю - и правда, будто джунгли. И так хорошо становится..." ("Джунгли - птичий рай").

Конечно, в городской квартире такого рая не было возможности создать, но в доме на Фонтанке было уютно всем зверушкам и птицам, и все становились героями рассказов и рисунков Чарушина для малышей. Кто-то подсчитал, что Чарушин за десять лет сделал 2,5 тысячи изображений разных зверей и птиц. Это удивительно добрые и оригинальные рисунки, и недаром его работы украшают экспозицию графики Русского музея.

В те годы власть перед художниками задачу -- создать принципиально новые книги специально для маленьких граждан советского государства. Книги должны были быть высокохудожественными и, в то же время, информативными и интересно-познавательными. Чарушинские рисунки из мира животных понравились Лебедеву, и он поддержал молодого художника в его исканиях и творчестве. Первая книга, иллюстрированная Евгением Ивановичем, был рассказ В.Бианки «Мурзук». Она привлекла внимание не только маленьких читателей, но и знатоков книжной графики, а рисунок из неё был приобретён Государственной Третьяковской галереей.

В 1930 году, «преисполненный до краёв наблюдениями детства и охотничьими впечатлениями я стал, при горячем участии и помощи С.Я.Маршака, писать сам». Чарушин Е. попробовал писать небольшие рассказы для детей о жизни животных. Очень тепло о рассказах начинающего автора отозвался Максим Горький. Но это оказалось самым трудным делом в его жизни, так как по его собственному признанию, иллюстрировать чужие тексты ему было много проще, чем свои собственные. В своих текстах очень часто возникали споры между Чарушиным-писателем и Чарушиным-художником.

До войны Евгений Иванович Чарушин создал около двух десятков книг: «Птенцы», «Волчишко и другие», «Облава», «Цыплячий город», «Джунгли - птичий рай», «Животные жарких стран». Продолжал он иллюстрировать других авторов -- С.Я.Маршака, М.М.Пришвина, В.В.Бианки.

Во время войны Чарушина эвакуировали из Ленинграда на родину, в Киров (Вятку). Он рисовал плакаты для «Окон ТАСС», писал картины на партизанскую тему, оформлял спектакли в Кировском театре драмы, расписывал помещение детского сада одного из заводов и фойе дома пионеров и школьников. И занимался с детьми рисованием.

В 1945 году художник вернулся в Ленинград. Помимо работы над книгами, он создал серию эстампов с изображениями животных. Ещё до войны он увлёкся скульптурой, расписывал чайные сервизы, а в послевоенные годы делал из фарфора фигурки животных и целые декоративные группы.

Последней книгой Чарушина стали «Детки в клетке» С.Я.Маршака. А в 1965 году ему посмертно была присуждена золотая медаль на международной выставке детской книги в Лейпциге.

На всю жизнь художник и писатель Чарушин сохранил детское мироощущение и какой-то ребяческий восторг перед красотой мира природы. Он сам рассказывал о себе:«Я очень благодарен моим родным за моё детство, потому что все впечатления его остались для меня и сейчас наиболее сильными, интересными и замечательными. И если я сейчас художник и писатель, то только благодаря моему детству...

Моя мать -- садовод-любитель. Копаясь в своем садике, она делала прямо чудеса… Конечно, я принимал деятельное участие в ее работе. Вместе с ней ходил в лес собирать семена цветов, выкапывать разные растения, чтобы их «одомашнить» в своем саду, вместе с ней выкармливал уток и тетеревов, и моя мать, очень любящая все живое, передала мне эту любовь. Цыплята, поросята и индюшата, с которыми всегда было много хлопот; козы, кролики, голуби, цесарка с перебитым крылом, которое мы лечили; ближайший мой приятель - трехногий пес Бобка; война с котами, съедавшими моих крольчат, ловля певчих птиц - чижей, щеглов, свиристелей, … и … голубей… Вот со всем этим связано мое раннее детство, к этому обращаются мои воспоминания.

Шести лет я заболел брюшным тифом, так как решил однажды есть все то, что едят птицы, и наелся самой невообразимой гадости...

В другой раз я переплыл вместе со стадом, держась за хвост коровы, широкую реку Вятку. С того лета я умею хорошо плавать...»

Мир животных посреди первозданной природы -- его родина. Он всю жизнь рассказывал о ней и рисовал этот дивный исчезнувший мир, пытаясь сохранить и передать детям его душу.





Интернет-бутик:
ремни и браслеты
ручной работы